Волонтерский центр

Eврейские народные сказки Наума Сагаловского

136670_13-OLD-JEWАвтор о себе: родился в 1935-м году, инженер-теплоэнергетик, ныне на пенсии, эмигрировал из Киева в 1979-м, живу в пригороде Чикаго, автор 4-х книжек стихов и многих публикаций. Старший инженер человеческих душ. Лауреат квартальных премий.

Сергей Довлатов об авторе: «Умение шутить, даже зло, издевательски шутить в собственный адрес — прекраснейшая, благороднейшая черта неистребимого еврейства. Спрашивается, кто придумал еврейские анекдоты? Вот именно…»

Александр Генис: «Поэтом третьей волны был Наум Сагаловский. Открыл его Довлатов и гордился им больше, чем всеми своими сотрудниками вместе взятыми… Как водится, Сагаловский разительно отличался от своих стихов. Вежливый, глубоко порядочный киевский инженер с оперным баритоном, он придумал себе маску ранимого наглеца».

Итак, еврейские народные сказки Наума Сагаловского:


КУРОЧКА РЭБЭ

Была у рэбэ курочка,
ой, курочка была,
нивроку, как снегурочка –
кругом белым-бела!

Как песня, задушевная,
росла врагам назло,
нежирная, кошерная,
примерно два кило.

Свежа, подобно персику,
хоть ножки отрубай!
Метель ей пела песенку
спи, курочка, бай-бай!..

Притом, совсем не дурочка,
без лишних мелодрам
носила яйца курочка
для рэбэ по утрам.

А тот, как под копирочку,
с утра, когда вставал,
в яичке делал дырочку
и тут же выпивал.

Но вдруг случилась паника:
кошерный, как маца,
наш рэбэ утром раненько
не смог разбить яйца!..

Уменья много всякого,
и силой не иссяк,
и так его, и сяк его,
об стол и об косяк!

С яйцом никак не справятся
ни тесть – на что уж дюж,
ни рэбэцн-красавица,
ни дети – восемь душ,

то молотком, то гвоздиком
колотят мал-мала!
Позвали мышку с хвостиком –
и та не помогла.

А тёща рэбэ – Сурочка –
сказала мышке: «Цыц!
Зачем нам носит курочка
небьющихся яиц?

Мы что – играем в жмурочки?
Большой тебе поклон!
Сварю-ка я с той курочки
жаркое и бульон».

Ой, курочка, ой, белая,
твой век – не сладкий торт,
ой, что же ты наделала –
себе гэбрахт дым тойт!..

И ах это, и ох это,
и в доме кутерьма,
потом позвали шохета,
и курочки нэма!

Ой, где же ты, волшебная?
Как ветром унесло.
Нежирная, кошерная,
примерно два кило…

Пошла на мясо курочка –
всё то, что дал ей Бог:
и крылышки, и шкурочка,
и шейка, и пупок.

Вот так и разбиваются
невинные сердца,
и слёзы проливаются,
а всё – из-за яйца.

Короче, съели курочку –
таков её удел.
А рэбэ дали пулочку,
чтоб он не похудел…

Но где же, – будет спрошено, –
несчастное яйцо?
Лежит оно, заброшено
куда-то под крыльцо,

забыто, не расколото…
Уже прошли года,
а что оно из золота –
никто не догада…


СКАЗКА ПРО РЕДЬКУ

Посеяли редьку Исаак и Абрам,
чтоб кушать на завтрак её по утрам,
поскольку профессор Иван Костромин
заметил, что редька – сплошной витамин,
с подсолнечным маслом её натереть,
понюхать – и можно потом умереть!

Выросла редька. Абрам и Исаак
вытащить редьку не могут никак.
Оба, нивроку, здоровьем крепки,
берутся за редьку в четыре руки,
тянут-потянут, аж кости гудят,
а редька в земле – ни вперёд, ни назад!

Перед глазами – цветные круги…
”Эй, Моня! – кричат. – Приходи, помоги!”
Моня Фильштейн – ого-го голова!
Моне что редька, что лес, что дрова –
всё, лишь о чём вы подумать могли
Моня достанет хоть из-под земли!

Тоже до редьки по-своему лаком,
Моня тотчас – за Абрама с Исааком,
те же, нивроку, здоровьем крепки,
берутся за редьку в четыре руки,
тянут-потянут, аж кости гудят,
а редька в земле – ни вперёд, ни назад!

Перед глазами – цветные круги…
”Эй, Маня! – кричат. – Приходи, помоги!”
Маня Гуревич приятна собой,
Маня за Моней – как дым за трубой!
Строятся, будто за редькой в погоню,
ну-ка, товарищи! Маня за Моню,
Моня опять – за Абрама с Исааком
(каждый до редьки по-своему лаком!),
те же, нивроку, здоровьем крепки,
берутся за редьку в четыре руки,
тянут-потянут, аж кости гудят,
а редька в земле – ни вперёд, ни назад!

Перед глазами – цветные круги…
”Эй, Фаня! – кричат. – Приходи, помоги!”
Фаня Лапидус добра и полна,
в сельском хозяйстве не смыслит она,
но редьку попробовать Фаня непрочь,
надо помочь – значит, надо помочь!

Строятся, будто за редькой в погоню –
Фаня за Маню, Маня за Моню,
Моня опять – за Абрама с Исааком
(каждый до редьки по-своему лаком!),
те же, нивроку, здоровьем крепки,
берутся за редьку в четыре руки,
тянут-потянут, аж кости гудят,
а редька в земле – ни вперёд, ни назад!

Перед глазами – цветные круги…
”Эй, Феня! – кричат. – Приходи, помоги!”
Феня Рахимова – интеллигент,
врач-терапевт, у неё пациент.
Прочь пациента, а ну его в баню!
Ну-ка, товарищи! Феня за Фаню,
Фаня за Маню, Маня за Моню,
строятся, будто за редькой в погоню,
Моня опять – за Абрама с Исааком
(каждый до редьки по-своему лаком!),
те же, нивроку, здоровьем крепки,
берутся за редьку в четыре руки,
тянут-потянут, аж кости гудят,
а редька в земле – ни вперёд, ни назад!

Перед глазами – цветные круги…
”Эй, Сеня! – кричат. – Приходи, помоги!”
У Сени Шапиро – живот впереди,
но пальца, пардон, ему в рот не клади!
И я его даже намёком не раню!
Сеня за Феню, Феня за Фаню,
Фаня за Маню, Маня за Моню,
строятся, будто за редькой в погоню,
Моня опять – за Абрама с Исааком
(каждый до редьки по-своему лаком!),
те же, нивроку, здоровьем крепки,
берутся за редьку в четыре руки,
тянут-потянут, аж кости гудят,
а редька в земле – ни вперёд, ни назад!

Перед глазами – цветные круги…
”Эй, Соня! – кричат. – Приходи, помоги!”
В Соне Балясной – сто пять килограмм,
значит – её не сложить пополам.
Скажем спасибо такому везенью!
Ну-ка, товарищи! Соня за Сеню
(и я его даже намёком не раню!),
Сеня за Феню, Феня за Фаню,
Фаня за Маню, Маня за Моню,
строятся, будто за редькой в погоню,
Моня опять – за Абрама с Исааком
(каждый до редьки по-своему лаком!),
те же, нивроку, здоровьем крепки,
берутся за редьку в четыре руки,
тянут-потянут, аж кости гудят,
а редька в земле – ни вперёд, ни назад!

Перед глазами – цветные круги…
”Эй, Федька! – кричат. – Приходи, помоги!”
Федька Егоров – а гой, а бандит,
странно, что Федька в тюрьме не сидит.
Помощь товарищей – Федьке на кой?
Федька за редьку берётся рукой.
Скажем спасибо такому везенью!
Соня за Сеню, Сеня за Феню,
Феня за Фаню, Фаня за Маню,
Маня за Моню, а ну его в баню,
Моня опять – за Абрама с Исааком
(каждый до редьки по-своему лаком!),
те же, нивроку, здоровьем крепки,
вмиг опускают четыре руки,
оба с надеждою смотрят на Федьку,
Федька напрягся – и вытащил редьку!..
Радости было – на весь огород!
”Славная редька!” – ликует народ.
Я эту редьку попробовал сам,
помнится – масло текло по усам.
Это мне накрепко в душу запало –
текло по усам, только в рот не попало…


КРАСНАЯ КИПОЧКА

Возле леса, возле речки
жил один еврей в местечке
со своей супругой Ривой,
жил, как Бог ему судил,
и у этой пары дома
подрастал сыночек Сёма,
он всегда, зимой и летом,
в красной кипочке ходил.

В красной кипочке шелковой,
сам начитанный, толковый,
материнскою любовью
и вниманием согрет.
Ой, дэр татэ мыди бэйнэр,
ой, а ингэлэ а шэйнэр,
то-есть, форменный красавец,
хоть пиши с него портрет.

А за лесом, на опушке,
в однобедрумной избушке,
у глухого буерака,
где растёт чертополох,
проживала Баба Роза –
жертва остеохондроза,
по анкете, между прочим –
Роза Львовна Шляпентох.

Ой, у бабушки-старушки
ни укропа, ни петрушки,
никаких деликатесов,
только хлебушка кусок.
Были гуси, были шкварки,
а теперь – одни припарки,
всё, как в песне: здравствуй, поле,
я твой тонкий колосок!

Но зато у Мамы Ривы –
куры, гуси, вишни, сливы,
гоголь-моголь для сыночка –
он на всё горазд и спор:
в красной кипочке гуляет
и на скрипочке играет,
и не просто «Чижик-пыжик» –
гамму ля-бемоль-мажор!

И когда утихла гамма,
говорит сыночку мама:
«Надо бабушку уважить,
как ведётся на Руси.
Положи смычок на полку
и бери, сынок, кошёлку
и кошерные продукты
Бабе Розе отнеси».

А в кошёлку Мама Рива
уложила всё красиво:
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот.

Вот идёт по лесу Сёма,
и тропа ему знакома.
Помощь бабушке-старушке –
вот его священный долг!
В красной кипочке из шёлка
он идёт, в руке кошёлка,
ничего не замечает,
а ему навстречу – Волк.

Волк Иванович Свиридов –
из матёрых инвалидов,
пострадал уже однажды,
обмануть его хитро:
он был ранен в ягодицу,
потому что съел девицу
в красной шапочке из сказки
Шарля, кажется, Перро.

Волк сперва стоит на стрёме,
а потом подходит к Сёме,
говорит: «Шолом Алейхем!
Что за шухер? Тихо, ша!
Ты куда идёшь, пар…ый,
и чего несёшь из хаты?»
И ему на это Сёма
отвечает, не спеша:

«Мне смешны твои угрозы!
Я несу для Бабы Розы
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот».

В предвкушенье пищи сладкой
облизнулся Волк украдкой,
говорит он: «Бабе Розе
эти яства – не нужны.
Я всю жизнь по лесу рыщу,
обожаю вашу пищу –
фаршированную рыбу
и особо – деруны.

А компот, в конечном счёте –
посильней, чем «Фауст» Гёте,
так что нечего мне баки
забивать своей мурой».
«Ни за что я злому Волку
не отдам свою кошёлку!» –
отвечает Волку Сёма –
в красной кипочке герой.

«Ты, приятель, из аидов,
ну, а я – из инвалидов,
мне положена диета
на гусином на жиру!
Что ж ты, красная ермолка,
обижаешь злого Волка?
Я сейчас пойду и с ходу
твою бабушку сожру.

Не пойми меня превратно –
понесёшь тогда обратно
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот».

«Ты мне бабушку не трогай –
покараю мерой строгой!» –
красной кипочкой качая,
Сёма Волку говорит.
«Что ж я, вместо Бабы Розы
должен есть кору с берёзы?» –
очень нагло отвечает
этот злобный инвалид

и помчался на опушку
кушать бабушку-старушку,
по анкете, между прочим,
Розу Львовну Шляпентох.
Волк – он тоже знанье копит,
у него громадный опыт
поедания старушек
всех народов и эпох!

В это время Роза Львовна
(так зовут её условно)
на трёхногом табурете
восседает у окна.
В однобедрумной избушке
нет ни крошки, ни горбушки,
оттого-то Баба Роза,
как собака, голодна.

Принести ей должен внучек
много разных вкусных штучек –
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот.

А пока что Баба Роза –
в состоянии психоза:
голод, знаете, не тётка,
всё померкло, мир умолк,
головная боль, икота…
Вдруг стучится в двери кто-то.
«Кто там?» – спрашивает Роза,
а в ответ ей: «Это Волк!»

«Удивительное дело –
я б сейчас и Волка съела!» –
так подумала старушка,
открывает Волку дверь –
он сидит в смиренной позе,
говорит он Бабе Розе:
«Ты меня бы в дом пустила.
Не пугайся – чай, не зверь».

А в мозгу у злого Волка
бьётся мысль такого толка:
«Мол, сожру её, старушку,
буду к мольбам глух и нем,
сам оденусь Бабой Розой,
и с такой метаморфозой
стану ждать внучонка Сёму,
и его я тоже съем.

Съем и красную ермолку,
и с продуктами кошёлку –
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот».

«Ходят, бабка, злые слухи,
что помрём мы с голодухи, –
Волк своею гнусной мордой
Бабе Розе тычет в бок. –
Ты была бы человеком –
поскребла бы по сусекам,
может быть, чего нашла бы,
испекли бы колобок».

Но старушка Роза Львовна
смотрит прямо, дышит ровно.
Ой, сегодня будет кто-то
Бабе Розе на обед!
Вот она подходит к Волку
и берёт его за холку,
а потом как рот разинет –
ам! И всё, и Волка нет!..

Волк как пища – безыскусный,
некошерный и невкусный,
если нет альтернативы –
утоляет аппетит,
возникает сытость, дрёма…
Зохен вэй, а где же Сёма?
Сёма всё ещё по лесу
в красной кипочке бежит.

Он бежит, роняя слёзы,
и несёт для Бабы Розы
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот.

Cёма ёжится с опаской –
он знаком с народной сказкой,
где несложная интрига
разрешается в конце:
вот приходит он в избушку,
Волк уже сожрал старушку
и лежит под одеялом
в бабы-розином чепце,

и пойдут, пойдут вопросы,
как назойливые осы –
почему глаза большие?
почему большой живот?
почему большие уши?..
Ой, спасите наши души!
Сколько можно этой сказкой
без конца дурить народ?

Но глядит – жива старушка!
Где моя большая кружка?
В нашей сказке, кроме Волка,
всем героям повезло!
Здесь пора остановиться.
Будем петь и веселиться
алэ соным афцалухес,
то-есть – всем врагам назло!

Прекратим глотать лекарства,
будем есть сплошные яства –
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот…



При использовании материалов активная гиперссылка на сайт www.shalom-tikva.ru обязательна.